Истоки эротизма и гротеска Silent Hill f
Источник: The Erotic and Grotesque Roots of Silent Hill f by Madeline Blondeau **
Silent Hill f стала первой после Silent Hill 4: The Room игрой в серии хорроров от Konami, которая отходит от общей сюжетной канвы.
Да, The Room, как и предыдущая игра Silent Hill 3, имела общие сюжетные линии с оригинальной игрой 1999 года. Но с точки зрения образов, тем и тональности эти игры были двумя самостоятельными произведенями. Для прохождения одной игры необязательно было проходить другую — это улучшило бы общее впечатение, но не являлось обязательным условием.
Origins, Homecoming, Shattered Memories и Downpour также рассказывали собственные истории. Однако они отошли от традиции Team Silent связывать конкретный сеттинг, существ и сценарии с отдельными действующими лицами. Пирамидоголовый возвращается в Homecoming, а Shattered Memories сама по себе является переосмыслением первой игры. Эти игры, как и экранизации, получившие смешанные отзывы, представляют собой переработку предыдущих идей и тем серии, а не смелые новые направления: они изобилуют отсылками к предыдущим играм как в эстетическом, так и в тематическом плане.
Примечательно, что именно в Silent Hill f Konami впервые отошла от стандартных образов, которые связывают с серией. В ней есть несколько нитей, которые связывают её с основным каноном, таких как растение "Белая Клаудия", но в целом она не пестрит предыдущими сюжетными ходами. Исчезли трагичные мужские персонажи (Хизер была исключением в этом правиле) и сонные американские городки, вдохновленные фильмом "Детсадовский полицейский". Их место заняла сельская Япония 1960-х годов, через два десятилетия после американской оккупации. Действие игры происходит в Эбисугаоке, вымышленном шахтерском городке, основанном на запутанном клубке задворков и переулков города Геро в префектуре Гифу в Японии.
Эбисугаока, как и Сайлент Хилл из оригинальной игры 1999 года, превратилась в город-призрак. Когда-то это место процветало благодаря добыче угля и строительству плотины. Но Эбисугаока не поспела за темпами роста японских городов после Второй мировой войны, и только внушительный железный мост, ведущий в город, остался мрачным напоминанием о лучших временах. Когда туман окутывает город, трудно не думать о тех, кто остался на обочине "экономического чуда" Японии. Как и Америка, которая в этот момент реальной истории была тесно вовлечена в японскую политику, страна стала местом, где многочисленные отрасли промышленности были перемолоты и забыты во имя прогресса.
Игра рассказывает о Хинако Шимидзу, юной девушке, которая вместе с своей матерью регулярно подвергается домашнему насилию со стороны отца. Игра начинается, когда она уходит в школу после того, как отец наорал на нее. Но как только Хинако спускается по извилистому холму в город, она замечает, что что-то не так. Густой туман окутал все здания и рисовые поля. Когда она добирается до своих друзей, они понимают, что не одиноки. В тумане бродят уродливые, извращенные призраки, готовые разорвать их на куски.
Как предыдущие части, Silent Hill f заставляет героиню перемещаться между двумя "мирами". Один из них — Эбсиугаока, серая и мрачная умирающая деревня 60-х годов; другой можно назвать "закулисьем" (backrooms) исторических японских образов. В этом красноватом параллельном мире, освещенном исключительно свечами, Хинако блуждает по извилистым коридорам с раздвижными дверями-сёдзи и окровавленными татами. Ворота тории обладают мифическими свойствами, согласно синтоистским поверьям, и девушка убегает через них, чтобы спастись от преследующих ее монстров.
Ureshidaruma, Toshio Saeki, 2018 год
Все это время парень в маске лисы манит ее следовать за ним и присоединиться к его семье. Для этого она должна отвергнуть свою плотскую форму, чтобы надеть маску и стать зверем. Речь идёт, например, об отпиливании собственной руки и срезании кожи с лица. Взамен Хинако получает силу. Или так ей кажется. На самом деле эта опасная трансформация подталкивает Хинако к тому, чтобы пожертвовать человечностью не только в этом параллельном пространстве, но и в своей собственной жизни.
В "обычном" финале игры, который игрок получает после первого прохождения, оказывается, что Хинако на самом деле двадцать с лишним лет. Отец выдает ее замуж за богатого мужчину, и она потеряла связь с Шу — своим ближайшим другом детства, в которого была влюблена. Девушка накачивается красными таблетками и устраивает резню на собственной свадьбе, где она должна была выйти замуж за Цунеки Котоюки — воплощение "человека-лиса" в "реальном" мире.
Дальнейшие концовки развивают и изменяют эту идею, а "истинная" сюжетная ветка в конечном итоге дает важный контекст для мифологических и духовных элементов игры. Но с точки зрения общего хода событий этот первый финал работает, как концовка фильма "Лестница Иакова" — сюжетный поворот, который переосмысливает все, что зрители видели до этого момента.
"Лестница Иакова", реж. Эдриан Лайн, 1990 год
Образы из Silent Hill 2, которые в значительной степени заимствованы из "Лестницы", приобретают иное значение, когда игроки узнают, что Джеймс задушил свою жену. Такие существа, как Пирамидоголовый и Медсестры, оказываются проявлениями различных аспектов вины и психосексуальной фрустрации главного героя. Точно так же Silent Hill f побуждает игроков вернуться и подробнее исследовать ядовитую флору и шатающихся чудовищ после своего первого откровения. Дизайн существ столь же возбуждает, сколь и беспокоит; Кашимаши и Аякакаши напоминают дизайны Манекена и Медсестры авторства Масахиро Ито с их извращенными воплощениями эротического желания.
Эти художественные образы родственны эро-гуро (ero guro) — направлению, восходящему к движению "эротического гротескного абсурда" в имперской Японии до Второй мировой войны. Это явление буквально выглядит так, как звучит его название: это отталкивающий, бессмысленный контент, возбуждающий потребителя. Однако этот термин, придуманный в популярных журналах 1920–1930-х годов, намеренно вводит в заблуждение. Эро-гуро пропитано метафорами и настолько требует контекста, что для непосвященных остается лишь безнадежной, жуткой мерзостью. Основоположник жанра Эдогава Рампо использовал странные и часто шокирующие фетиши, такие как форнифилия, чтобы завуалированно высмеивать высшие слои японского общества и подрывать устоявшиеся социальные нормы.
Те, кто сидит в интернете довольно давно, может помнить термин "эро-гуро" по этому изображению. Мы глубоко сожалеем - прим. CVLH
Разумеется, подобное сочетание эротики и графического насилия в японском искусстве существовало и до всплеска популярности этого направления в XX веке. Например, мастер укиё-э XIX века Цукиока Ёситоси известен серией "28 убийств в стихах" — яркими, детализированными и прекрасными изображениями чудовищных преступлений, совершённых историческими личностями. Однако именно взрыв популярности эро-гуро как литературного и художественного движения в начале XX века и его последующее возрождение с 1950-х годов подтолкнули художников эпохи эро-гуро середины столетия к тому, чтобы расширить границы дозволенного, создавая всё более рискованные и опасные работы в стране под политическим и экономическим надзором США.
Inada Kyūzō Shinsuke: woman suspended from rope, Yoshitoshi, 1867 год
Одним из таких художников был Тошио Саэки, чьё творчество нависает над Silent Hill, словно густой туман. Как и игра NeoBards, искусство Саэки сосредоточено на социально-политической напряжённости между школьницами эпохи "экономического чуда" и отмирающими, рудиментарными остатками традиций. В его мире традиционные женские роли прошлого являются призраком, преследующим молодых девушек, — призраком, навязываемым мрачными стариками и демонами из фольклора. Саэки проводит параллель между этими двумя фигурами: мужское начало часто выступает в роли патриархальной, консервативной силы, причиняющей вред во имя устаревших гендерных установок.
*Untitled, Toshio Saeki *
Трудно подвести искусство Саэки под одно определение или точно указать его главную тему. Хотя его работы в основном сосредоточены на похищении, насилии и увечьях молодых женщин, значение этих актов сильно варьируется от произведения к произведению. Однако сквозной, пронизывающей всё творчество Саэки темой традиционализм, который душит современность — повторяющаяся, циклическая неспособность убежать от прошлого и его насилия. В его работах имперские солдаты и пожилые женщины одинаково мучают юных девушек ради сексуального развлечения. Мужчины у Саэки одержимы националистическим фетишизмом: они лижут обнаженные кости на израненных ногах гейш и насилуют их сзади, в то время как их жёны перерезают жертвам горло.
Трудно не провести параллель между архетипичной школьницей с короткой стрижкой у Саэки и Хинако в Silent Hill f. Конечно, отчасти это объясняется тем, что оба образа черпают из одного и того же источника — гегемонных стандартов женской красоты. Однако конкретных совпадений становится слишком много, чтобы просто игнорировать их. Например, кукла в красном платье в горошек предупреждает Хинако об опасности на протяжении всей игры; похожая кукла встречается и в некоторых работах Саэки.
На одной из иллюстраций Саэки мужчина готов отрубить руку юной девушка, а на заднем плане ликуют безрукие старики. Эту работу можно трактовать как комментарий к женской автономии: мужчина калечит женщину, чтобы взять её под свой контроль. Его предки одобряют его действия, ведь он следует их примеру. Сравните это с трансформацией Хинако в "ином мире": игра использует схожие образы, связанные с освобождением и контролем, но идёт ещё дальше, наделяя Хинако иллюзией власти.
The Death Book, Toshio Saeki & Baron Books, 2023
И Silent Hill f, и произведения Тошио Саэки называют корнем насилия над молодыми женщинами устаревшие, разлагающиеся системы власти, основанные на некрополитике — политике, определяющей, чьи жизни ценны, а чьи — подлежат уничтожению. Хинако страдает не только от насилия со стороны отца и навязанной свадьбы, но и от отчуждения: её отвергают как подруги, так и собственная мать. И мать Хинако, и её одноклассницы ревностно защищают свой уклад жизни. Они настолько привязаны к своим "ценным" мужчинам, что готовы пожертвовать будущим молодой девушки лишь ради сохранения этого хрупкого порядка.
Хинако начинает принимать рецептурные лекарства, чтобы справиться со приступами головной боли, вызванными её ситуацией. В игре эти таблетки представлены как предмет, который нельзя использовать в качестве подношения в точках улучшения персонажа. Согласно правилам вселенной игры, эти таблетки не являются священными. Это намёк игроку: вероятно, их не следует использовать, если он стремится к наилучшему возможному финалу. Позже в записках появляются упоминания о звериных побочных эффектах и намеки на разрушительное воздействие препарата на тело и психику Хинако. Игроки также узнают, что лекарство имеет корни в традиционной китайской медицине и предназначено для восстановления баланса ци у принимающего.
Происхождение препарата из Китая имеет символическое значение, особенно учитывая его функциональное сходство с западными обезболивающими — например, с талидомидом, разработанным в нацистской Германии. Действия японских военных в Китае остаются темным пятном для обеих стран, отмеченным жестокой колонизацией и систематическим сексуальным насилием как инструментом социального контроля. В контексте Silent Hill f особенно значимы эксперименты микробиолога и военного офицера Широ Ишии. Его "Отряд 731" представлял собой исследовательскую лабораторию имперской Японии, созданную на территории нынешнего северо-восточного Китая. Под предлогом изучения воздействия оружия, экспериментальных операций и клинических испытаний на людях это учреждение совершало бесчеловечные преступления против пленных и мирных жителей.
Реальность была куда мрачнее. Китайских граждан похищали и принуждали участвовать в экспериментах, чья научная ценность не шла ни в какое сравнение с их чудовищной жестокостью. Женщинам, забеременевшим в результате колониального изнасилования, проводили вивисекции без анестезии. Заключённых заражали смертельными болезнями и травили химикатами. Женщин намеренно заражали венерическими заболеваниями, чтобы изучить передачу инфекции от матери к ребёнку. "Отряд 731" был, пожалуй, ближе всего к живому аду, когда-либо созданному людьми, и разве что нацистские концлагеря и тюрьма Абу-Грейб могут сравниться с ним по ужасу. Под конец Второй мировой войны имперская армия убила всех оставшихся заключённых, сожгла их тела и полностью уничтожила объект. От всего этого остались лишь сухие данные — клинические результаты экспериментов, о деталях которых принято молчать.
*Fièvres nocturnes, Toshio Saeki, 2022 год *
Американские организации по понятным причинам проявили к этим данным огромный интерес. Историк Шелдон Харрис назвал эти исследования "запретным плодом" в своей книге "Фабрики смерти" (Factories of Death). Это были результаты, которые западные ученые стремились использовать для продвижения собственных исследований, но не могли получить этическим путём. Однако если бы эти неэтичные данные были получены от бывшего врага Америки, то самим исследователям не пришлось бы пачкать руки. Генерал Дуглас Макартур заключил с участниками "Отряда 731" сделку: если японцы передадут американцам данные о химическом оружии, их не привлекут к ответственности за военные преступления.
"Прошло уже полвека с тех пор, а разведывательные службы США до сих пор отказываются рассекретить материалы, которые могут пролить свет на этот вопрос. Им до сих пор стыдно", — писал Шелдон Харрис в 1999 году.
Поскольку официально не сохранилось ни одного живого свидетеля, никто не понес наказания за смерти 200-300 тысяч жертв — преимущественно китайцев, но также корейцев и советских граждан. Вместо этого современная наука была построена на фундаменте из их сломанных костей и содранной кожи.
Silent Hill f обращается к этой истории вседозволенности, чтобы сделать чёткое, политически окрашенное заявление о подчинении девочек и женщин в послевоенной Японии. Яркий пример этого мрачного наследия можно найти на Окинаве — острове, население которого страдало как под японской колониальной властью, так и под американской военной оккупацией.
Кэтрин А. Блау в своём эссе 2024 года "Японская жертвенная дочь" (Japan’s Sacrificial Daughter) пишет: "До победы США над Японией во Второй мировой войне японская имперская армия создала на Окинаве 130 военных борделей, а женщин, насильно заставлявших работать там, набирали из местного окинавского населения (Энлоу, 2009, с. 240). Когда вооружённые силы оккупируют территорию, они часто рассматривают сексуальное насилие и эксплуатацию местного населения как естественный трофей победившей стороны (Такадзато, 1999, с. 71). Таким образом, японские военные лидеры учредили бордели, продемонстрировав, что насилие в отношении женщин было структурным и глубоко укоренённым элементом японской военной культуры и системы. После победы США и размещения американских войск на Окинаве в ходе послевоенной оккупации сексуальная эксплуатация продолжилась".
Однако использование японцами собственных женщин после Второй мировой войны не ограничивалась только населением Окинавы. В Silent Hill f игроки узнают, что отец Хинако находится в глубоких долгах. Именно это становится главной причиной того, что он выдает дочь за Котоюки. В одной из сцен он смеется от облегчения и радости: наконец-то одним махом избавился и от непокорной дочери, и от финансовых проблем.
"Наконец-то она сделает то, что ей велят, и поможет мне погасить этот долг!" - говорит он.
Хинако здесь подразумевается как актив — нечто, что можно сбыть с рук, если её "ценность" снижается. Это отражает реальное социальное явление, часто драматизированное в популярных эксплуатационных фильмах той эпохи, таких как Blue Film Woman 1968 года. До Второй мировой войны сборщики долгов из якудза торговали женщинами — как японками, так и иностранками — передавая их имперской армии.
Историк и писатель Марк Дрисколл описал этот феномен в интервью 2011 года следующим образом: "От 30 до 60 тысяч молодых японских женщин, большинство из которых были похищены, были вывезены в континентальную Азию с 1885 по 1920 год для занятия проституцией в быстро развивавшихся японских коммерческих анклавах в Корее, Северо-Восточном Китае, Шанхае, Гонконге и Сингапуре. Их привлекательность для мужских потребителей побуждала последних покупать японскую еду, алкоголь и другие товары, порождая в целом „желание“ всего японского".
Одним из аспектов этой торговли, который рассматривается в книге Дрисколла "Абсолютно эротическое, абсолютно гротескное" (Absolute Erotic, Absolute Grotesque), являются взгляды националистов того времени, утверждавших, что сексуальное рабство необходимо для выживания восточноазиатской культуры. Автор пишет:
"К 1910 году почти все страны запретили торговлю людьми, однако влиятельные японские лидеры осуждали этот запрет как христианскую эротофобию и, будучи нехристианами, выступали против него и против лежащих в его основе представлений о всеобщности морали. Популярные японские сексологи 1920-х годов настаивали, что Восточная Азия с VIII века н.э. всегда имела кварталы развлечений и районы удовольствий — и, по их мнению, вообще не была бы Восточной Азией без них. К сожалению, подобные идеи способствовали формированию так называемой системы „женщин для утешения“ (comfort women), в рамках которой японские милитаристы с начала 1930-х годов насильственно завербовали от 150 до 300 тысяч женщин в качестве сексуальных рабынь".
Это придает больше символизма происхождению "красной таблетки" именно из традиционной китайской медицины. Таблетку можно рассматривать как физическое, медицинское воплощение межкультурного мизогинного насилия. Это трава, добытая из страны, чье население подвергалось массовому изнасилованию, переработанная и вновь возвращенная угнетенной женщине, чтобы удержать ее в состоянии покорности и податливости.
Nemurike, Toshio Saeki, 1972 год
С этой точки зрения Silent Hill f можно прочитать как притчу о том, как мужское насилие в Японии после поражения имперских военных амбиций на мировой арене — унижения, нанесенного Америкой — повернулось внутрь, обратившись против собственных женщин. Это напрямую коррелирует с продолжающейся в стране эпидемией нераскрытых изнасилований, отражённой в современной "эротико-гротескной" порнографии, такой как серия "Группа жестоких насильников" (Group of Brutal Rapists) от Bonita, а также в бесчисленных эротических манга.
Прямое вовлечение Silent Hill f в постмодернистское эро-гуро, его четкая историческая привязка и предельно сфокусированное направление повествования указывают на произведение с имплицитно феминистскими намерениями.
В западном контексте термин "феминизм" стал настолько спорным и политизированным инструментом, что мы зачастую забываем: подлинное феминистское искусство часто выходит за рамки современных, упрощённых представлений о феминизме.
Такие произведения, как, например, "История Захры" Ханан аш-Шейх, не избегают жестоких сцен физического и сексуального насилия; напротив, именно эти средства становятся оружием художника, делающим его посыл ещё более острым и неоспоримым.
Иными словами, было бы упрощением считать "феминистскими" только те игры, которые избегают крайне тяжелых тем. То же самое можно сказать и об эро-гуро — направлении, которое порой клеймят как циничное и мизогинистское, но в корне которого зачастую скрыта глубокая эмпатия к женской боли.
Ярким примером того, как тяжелая, шокирующая тематика в Silent Hill f служит пронзительным социальным комментарием, является Birthing Monster. "Оно порождает одно чудовище за другим из мерзких, дурно пахнущих комков плоти, которые оно роняет. Грязное, омерзительное, отталкивающее. Это никак нельзя назвать чудом рождения", — гласит описание.
Эти существа — одни из самых гротескных во всей Silent Hill f, и происходит это именно потому, что они олицетворяют то, чего Хинако, по всей видимости, боится больше всего. Их передняя часть — раздутые скопления плоти, наполненные едким гноем и способные рождать существ-кукол. Эти наросты напоминают одновременно и грудь, и набухший живот беременной женщины. Если же посмотреть на монстра сзади, игрок увидит сморщенную, сгорбленную женщину, едва выдерживающую тяжесть собственного тела.
Учитывая тревоги Хинако по поводу утраты свободы, а также богатую историю серии Silent Hill в создании метафорических воплощений психики главных героев, эти монстры приобретают глубоко трагический подтекст. Они — отражение страха девушки перед тем, кем она, возможно, станет, как и многие женщины в ее городе. Ее утроба, ее сердце, сама ее сущность перестанут принадлежать ей самой и перейдут во владение мужчине, которого ей приказали любить. Ее будут воспитывать и готовить к тому, чтобы производить новых "кукол" — искаженные копии канонической красоты. Проще говоря, для Хинако размножение — это ужасающее, но неизбежное явление, из которого она не видит выхода.
Mirror Secret, Toshiro Saeki, 2009 год
Эта конкретная тревога указывает на то, как Silent Hill f не просто заимствует образы канонов эро-гуро, но и развивает их, наделяя актуальными современными смыслами. Игра вовсе не ограничивается изображением подавленности и беспомощности Хинако. Напротив, она идет дальше. Если классическое эро-гуро метафорически изображает саму структуру мизогинии, то Silent Hill f исследует ее последствия. Это вопрос о том, что происходит после того, как юную девушку калечат, как одну из жертв на полотнах Саэки. Можно ли по-настоящему уничтожить девушку, или она лишь меняет форму?
В своей книге Дрисколл предполагает, что взрывная популярность литературы эро-гуро в 1920–1930-х годах имела определенную причинно-следственную связь с тем, что происходило в эпоху имперского правления. В своём блоге он пишет:
"Подобно представителям культуры Веймарской Германии и эпохи джаза в США, японские писатели и художники эро-гуро черпали представления о восточноазиатской сексуальности из работ японских сексологов, [...] понимая её как полную противоположность эротофобии христианского Запада. Поэтому изображение сексуальности в японском эро-гуро-модернизме было гораздо более праздничным и ориентированным на продажу, чем на Западе. Однако эти сексуальные коды постепенно становились все более экстремальными и кричащими. Отчасти из-за необходимости издателей и писателей конкурировать на рынке, одержимом всем новым и странным, их произведения стали регулярно включать некрофилию, каннибализм и садизм. Это важно, потому что, как ни парадоксально — учитывая, что многие из создателей были марксистами или резко критиковали колониальный милитаризм, — именно эта культура эро-гуро в итоге способствовала тем зверствам, которые японские мужчины совершали в Китае и Юго-Восточной Азии".
Чего же тогда стремится достичь Silent Hill f, используя эту образность - со всем ее тяжелым историческим и культурным багажом - в самом массовом на сегодняшний день воплощении гуро в интерактивных развлечениях? Суть эро-гуро как художественного направления заключается в том, что его интерпретации неизбежно будут различаться у разных игроков. Классическое японское искусство в целом избегает прямолинейных буквальных объяснений, характерных для западной литературы, предпочитая скрытые, многозначные символы, нагруженные глубоким подтекстом. Такой подход уходит корнями в японскую театральную традицию - в особенности в но, древнейшую из сохранившихся форм театрального искусства.
Эдвин Ли пишет в The Atlantic: "В театре но почти отсутствует сюжет в привычном понимании. Многие постановки носят аллегорический и метафорический характер; исторически зрители были высокообразованными людьми, знакомыми с мифами и историями, лежащими в основе спектаклей, и потому способными улавливать тонкие отсылки, скрытые в словах и движениях. Актеры но носят сложные резные маски, к которым они испытывают глубокую духовную привязанность; некоторые маски передаются из поколения в поколение и считаются сосудами, хранящими энергию прошлых исполнителей".
Лисья маска Хинако в Silent Hill f - осознанная отсылка к этой театральной традиции. Она олицетворяет как ее духовную, так и физическую трансформацию, а также глубокую связь с прошлым. Это самый явный показатель отсутствия единого, однозначного толкования. Вместо этого NeoBards предоставляет игрокам символы и загадки - отдельные, разрозненные фрагменты пазла, которые игроку предстоит собрать самостоятельно.
Будет ли игрок изучать пронизывающую японскую историю мизогинистского насилия, соучастие Америки в его поддержании или художественное движение, пытавшееся осмыслить и то, и другое, - зависит исключительно от него самого. Ведь головоломки Silent Hill f не заканчиваются после финальной сцены. Подобно работам Саэки и самому движению эро-гуро, в каждый полигон, каждую реплику и все, что между ними - вплоть до самой последней красной таблетки - вплетены десятилетия дискуссий и смыслов.